Пятница,
22:09:17
05:34



Все новости Молдовы
Бельцкие времена
Культура, история
Политика
Происшествия
В мире
Отставка правительства
Приднестровье
Гагаузия
Фотография дня
Экономика
Третий микрофон
Бельцы
Общество
Права и обязанности

 


КОНТАКТНАЯ ИНФОРМАЦИЯ
РЕКЛАМА
ПОДПИСКА




Партнеры

 

 

 

 

 


Бельцкие времена  

Дело было в Бельцах...


Портал «Букник» опубликовал серию рассказов о путешествиях, настоящих этнографических, лингвистических и путевых записок группы этнографической школы, организованной центром «Сэфер» при поддержке фонда «Ави Хай», побывавших минувшим летом в Бельцах.

 

«Мы приехали в Бельцы, чтобы поговорить с местным населением о еврейской жизни. Одна наша участница, родом из Бельц, уже нашла своих однофамильцев и родственников. Нам помогает собиратель, живущий ныне в Австрии, семья которого происходит из Молдавии. Кроме русского и немецкого языков, он владеет литературным и бессарабским идишем. Еще с нами прекрасный кишиневский художник Миша Бруня, который зачитывал свое эссе о поездке графиков и живописцев по Украине под руководством Ильи Дворкина в 2002 году, было очень художественно.

Регион мы выбрали неслучайно. Во-первых, во время войны здесь была не немецкая, а румынская оккупация, поэтому процент выживших здесь гораздо больше, чем, скажем, в Галиции или Польше. Вообще, в Бессарабии и на Буковине, в отличие от многих соседних регионов, есть старожильческое еврейское население. Во-вторых, советская власть сюда пришла только в 1940 году. Между двумя мировыми войнами это была территория Румынского королевства — а румынские власти не разрушали общинных структур и не препятствовали религиозной жизни. Это значит, что информанты, родившиеся до середины 1930-х годов, хорошо помнят штетл, традиционную культуру и разнообразные религиозные и обрядовые практики.

Большинство наших собеседников — пожилые люди, но мы опрашиваем и евреев, родившихся в 1950–1960-е годы, — часто они оказываются прекрасными информантами по еврейской жизни в советское время, — и молдаван, которые помнят своих еврейских соседей и зачастую ориентируются в еврейской культуре не хуже них, многие говорят на идише. Каждую среду к синагогальному служке выстраивается очередь из местных нееврейских жительниц, которые приходят поделиться своими проблемами и попросить помощи из тех соображений, что чужая (а особенно еврейская) молитва лучше помогает. Просьбы обычно подкрепляются пожертвованиями.

То, что мы собираем, — это этнография, фольклор, язык и устная история. В начале интервью мы обычно просим собеседника рассказать о себе и своей семье, дальше — в зависимости от интересов информанта и собирателя. Обычно в одном интервью затрагиваются несколько тем. Их круг достаточно широк: обряды жизненного цикла (родины, свадьба, похороны и др.), еврейский календарь, топография местечка, традиционная экономика еврейской жизни, приметы, народная религиозность, межконфессиональное и межэтническое взаимодействие, этнокультурные стереотипы, метаязыковая рефлексия, круг чтения межвоенного и советского еврейства, народная медицина и магия, представления об Израиле и т.д. Часть интервью записывается на идише, в подавляющем большинстве интервью присутствуют идишеязычные фрагменты.

Полноценный опрос информантов стартовал вчера, а вот этнография началась с самого приезда: 5 августа в городе проходил марш унионистов — сторонников объединения с Румынией, — который был остановлен коммунистами, противниками румынского национализма и молдавско-румынской унии. По городу бродили счастливые пьяные люди с красными флагами.

Уже второй год мы сотрудничаем с «Хесед Яаков», благотворительной организацией, на попечении которой находится почти вся интересующая нас — пожилая — часть еврейской общины Бельц и других городов Северной Молдавии. Вчера специально для нас собрали группу информанток — все были готовы с нами разговаривать, рассказывать про интересующие нас сюжеты, почти все прекрасно владели идишем. Везение для собирателя: никого не надо разыскивать и уговаривать пообщаться. Большинство информанток мы опросили в прошлом году и теперь рады были застать их в добром здравии. Они, в свою очередь, обрадовались старым знакомым, а также привету от своего знаменитого земляка — Бориса Сандлера, уроженца Бельц, а ныне — главного редактора газеты «Форвертс» на идише.

90-летняя Мария Марковна Мазур, излучающая оптимизм и жизнелюбие, рассказала нам, как в детстве ее возили к Штефанештскому ребе и она получила от него благословение и традиционный амулет — «румынскую копейку», которую носила на шее. Рассказывала об обращении к умершим родственникам за помощью: в синагоге можно читать «свой вариант» кадиша, а посещая могилы, произносить любые просьбы, но обязательно на идише. Язык общения с покойниками, как известно, — идиш.

Другая информантка, с которой мы познакомились в прошлому году, Ципора Янкелевна Фурман, рассказала, что евреи выступали порой в непривычном качестве — крестных родителей молдавских детей. Более того, крестные родители и восприемники при обрезании обозначались одним термином — нанашки.

 

Неожиданно мы нашли сестру одного из наших любимых черновицких информантов, Мойше Хаимовича Ройфа, — Инду Хаимовну Хаит. Ее внучка — израильская фигуристка Галит Хаит. Инда Хаимовна родом из Единцев, где, как выяснилось, существовал благотворительный дамский комитет: дамы устраивали балы, лотерею и т.д., выручка направлялась в пользу бедных.

Еще одна наша собеседница, Евгения Лейбовна Басс, изложила свою редакцию знаменитого заговора от сглаза «Дра вабер зицн афн штейн», рассказала о традиционном имянаречении, о жизни в до- и послевоенных Теленештах и о разнице между словами «мишпухе» и «семья»: когда собираются все уцелевшие родственники — «дус и шойн ныш кейн семья, нор а мишпухе!».

Сегодня информантами оказались сами сотрудники «Хеседа». К нашей великой радости, молодые женщины 1950–1960-х годов рождения прекрасно знают местные традиции, обычаи и обряды. Нам красочно рассказали про еврейскую свадьбу, про имянаречение, про еврейскую кухню и про роль идиша в еврейской традиции.

Завтра у нас насыщенный день: мы едем в синагогу, на еврейское кладбище и в историко-этнографический музей..

 

ЧАСТЬ 2.

 Сегодня речь пойдет о свадьбе. Не то чтобы мы решили женить или выдать замуж кого-нибудь из участников экспедиции, хотя наши информанты традиционно стараются устроить нашу матримониальную судьбу — как холостых и незамужних, так и состоящих в браке.


Обязательный элемент традиционной еврейской свадьбы — хупе (на южном диалекте идиша — хипе или хыпе) — свадебный балдахин, под которым стоят молодые. Еще одна запоминающаяся деталь — стакан (или тарелка), который разбивает ногой жених. Наиболее трудно организуемая часть свадебного ритуала — застолье, включавшее самые многодельные блюда (фаршированную рыбу, холодец, форшмак, баклеву — местную сладость) и устроенное затейливо: гости должны были рассаживаться по определенному ранжиру, каждому этапу торжества соответствовали свои мелодии и свой номер специфического свадебного стендапа.

В советское время многие элементы традиции, в том числе свадебной, продолжали бытовать — подспудно или явно. Из предыдущих экспедиций мы знаем, что вплоть до 80-х годов хипе продолжали ставить — в квартире, на веранде, заросшей виноградом, или даже во дворе, на виду у всех.

Жители Бельц, рассказывавшие нам о своих свадьбах, в один голос говорили о роскошном малиновом бархатном балдахине с бахромой, который, как переходящее красное знамя, был неизменным участником всех свадебных церемоний.

Бракосочетание в Бельцах, 1980 год — А откуда брался этот балдахин? — спросили мы в прошлом году.
Наш вопрос заставил собеседников задуматься: ведь официально действующей синагоги тогда не было, и где этот предмет хранился между свадьбами — непонятно. Но с дивным постоянством он возникал на каждой следующей церемонии, а потом снова исчезал в неизвестном направлении. Кто-то из информантов даже расчувствовался: мол, где он сейчас?
Совершенно случайно мы знаем ответ на этот вопрос. В июне мы беседовали с главным редактором идишеязычной газеты «Форвертс» писателем Борисом Сандлером. Среди прочего он рассказал о своей свадьбе. В истории фигурировал балдахин, который дед Б. Сандлера, человек в Бельцах известный и уважаемый, после войны купил у некоего молдаванина (семейная легенда утверждает, что тот в начале войны присвоил себе эту вещь, зайдя в дом к погромленным евреям). Под этим же балдахином венчались еще родители Сандлера, а теперь этот раритет свекольного цвета хранится у писателя дома в Нью-Йорке.

Как мы уже отметили, в свадебном ритуале важна иерархия: доля внимания, которое уделялось каждому гостю, место, на которое его сажали, и т.п. определялись его положением. Еще одним предметом, вызывавшим иерархические разборки, были «маки». В определенный момент свадьбы друзья жениха выносили специальные торты и выкрикивали: «Торт для дяди Мойше!», «Торт для деда Дувида!» А одаряемые обязаны были кидать на поднос деньги. Разумеется, потом брошенные суммы сравнивались. Во Флорештах издевательства над Мойше и Дувидом были более изощренными: рослые друзья жениха поднимали эти торты — и геронты должны были до них допрыгнуть. А уже потом бросить деньги на поднос…

Эти торты назывались «макес». Этимология слова «маке» не вполне понятна, в какой-то момент оно было сконтаминировано с древнееврейским словом מכה — ‘удар’, ‘наказание’. Примерно по той же логике, по который нынешних отечественных именинников принято драть за уши.

Пара фирменных секретов. Чтобы форшмак — блюдо из рубленой селедки — выглядел воздушнее и обладал более мягким вкусом, в него добавляли газированной воды из сифона. А добрые друзья жениха — вы заметили, что этот образ появляется не в первый раз? может быть, скоро они станут героями быличек? — подкладывали ему под разбивающую подошву не тонкий стакан, а что-нибудь крепкое. Например, бутылку из-под шампанского.

P.S. Кстати, знаете ли вы, что такое 3D? О, вы не знаете украинской ночи. Родственница одного из участников экспедиции пару лет назад ему сообщила, что список качеств, которые в еврейских невестах традиционно были взысканы женихами, описывался формулой 3Д: дом, диплом, девичество. За пару лет произошел апгрейд формата, и сегодня в местечке Флорешты нам рассказали о 4Д: дом, дача, диплом, деньги.

Чпсть 3.

 

В наших экспедициях значительная роль отведена дороге: почти каждый день кто-нибудь из участников экспедиции отправляется вместе с хеседской машиной (почитай, с современным аналогом кибитки Менделе Мойхер-Сфурима) в один из населенных пунктов, где у Хеседа есть подопечные, и опрашивает оных подопечных, а также их нееврейских соседей. А вчера вся наша группа снялась с места и поехала в г. Сорока, «где никогда не отцветает и так далее»: там есть впечатляющая крепость, Цыганская гора с неожиданными архитектурными решениями (там есть свой Большой театр, своя китайская пагода и свой Бахайский храм) и нет ни одного неудачного интервью.

Бельцы, Кишинев, Бричаны, Липканы, Сорока, Вертюжаны, Дрокия, Флорешты — все это вполне реальные населенные пункты. Передвижения по пространству между ними тоже вполне ощутимые: во-первых, расстояния достаточно большие, во-вторых, перемещения по этим дорогам весьма осязаемы.

Литература на идише меж тем, в пандан к описанию реального Идишланда, любила изобретать и виртуальное еврейское пространство. Упомянутый Менделе выдумал свои собирательные Глупск, Тетерев, Цвуячиц (Лицемеров) и речку Пятогниловку, Шолом-Алейхем — собирательную Касриловку, а началось все с Исруэла Аксенфельда, который придумал свою «отрицательную» топонимику: Небывало, Немыевка (вдохновился он названием города Немирова), Лойѓойополье (т.е. Небывалополье)…

Мы хотим внести свой вклад в копилку еврейской fake geography.

Во-первых, тут, в Бельцах, есть свой Тель-Авив. Это такой район, где в кооперативных квартирах жили евреи. Теперь евреи почти все уехали, а фантомный Тель-Авив остался. Но, как говорил упомянутый литературный Менделе, ныш’ дус бин их ойсн — «я, собственно, не об этом».

Во-вторых, в Сороке есть перекресток двух улиц, неизбежных, как коммунизм, в каждом молдавском городе, — Штефана чел Маре и Дечебала (б. Красноармейская и б. Пушкина), под названием Биржа. Там собирались местные джентльмены обсуждать общеполитические вопросы: мол, Ганди — это голова, нет, Данди — это голова… Прославилось это место благодаря событиям 1967 года. Откуда ни возьмись в витрине магазина возникла карта Израиля. Уже на следующий день сорокские пикейные жилеты взялись, как в генеральном штабе, тыкать в карту своими тросточками, объясняя друг другу победоносное продвижение израильской военщины (шла Шестидневная война). На третий день карту сняли. Но, опять-таки, мы, собственно, не об этом.

А вот в Бричанах есть настоящее виртуальное пространство. Называется Девятая губерния. Когда-то давно так именовался один окраинный район, где жили местные люмпены. Но где он находился, теперь никто и не знает. Ушел, Атлантида местная, не то под землю, не то под воду. И остался исключительно во фразеологии: когда в споре кончаются уже все аргументы, можно нанести оппоненту сокрушительный удар: «Dy byst fyn der nanter gubernie [ты из девятой губернии] — потому шо ты, ну, не к этой цивилизации, ты вообще другого поведения…» 

***
А теперь — «часть вторая, патетическая». Мы вам расскажем о настоящих специалистах — каждый в своей отрасли. Несколько, так сказать, картинок с выставки.

Картинка первая. В Сороке работал самый колоритный в округе мясник. Звали Янкелем. Высокий, красивый, мясо отвешивал неизменно с шутками и прибаутками… Однажды — сейчас начнется быличка — к нему пришло ОБХСС. Ничего не сказало, молча пришло, дабы изъять деньги от левой продажи мяса населению. Но мясник, по законам жанра, оказался хитрее. Как раз в момент прибытия ОБХСС подошла очередь прокурорши, которая, как и все жители города, стояла в очереди за мясом, «которого не было». И Янкель молча завернул ее кусок в нелегально заработанные денежные купюры — и вручил ей. А вечером пришел к прокурору домой — и получил свои деньги обратно. Совершенно очевидно, что прокурорше не было резону ябедничать на Янкеля: иначе дефицитного мяса не видать.

Картинка вторая. Тоже про ловкость рук, про профессионализм и про неистребимую в еврейском народе жажду наживы. Есть в местном идише такое местное слово — хахам. Это не то же самое, что хухем — ‘мудрец’ (чаще — в ироническом контексте). Хахам — это резник. Человек, который режет кур (слово, видимо, пришло от балканских сефардов). Так вот, многие наши информанты, в детстве носившие кур к хахаму, вспоминают об этом с особым плотоядным умилением: мол, хахам так ювелирно надрезал курице горло, так подвешивал ее, чтобы стекла кровь, так общипывал… Некоторым профессионализм хахама не давал покоя. Один сообразительный подросток, желая сэкономить себе 15 копеек на мороженое, насмотревшись на действия профи, взялся ловко резать кур в кустах и приносить готовый продукт дедушке домой. К сожалению, он не учел, что дедушку и хахама связывала сердечная дружба. Обман раскрылся — и читатель избавит нас от необходимости рассказывать дальнейшее. В другой истории масштабы были принципиально иными. В одном местечке секреты мастерства нелегально перенял возчик, и целые телеги кур не доезжали до птицерезки: все происходило в ближайшем овраге. Помните «страшный суп» Пелевина? Страаашнооо? Вот то-то же.

Картинка третья. Воспользовались мы услугами случайного таксиста-левака, который тут же рассказал нам, что вырос в еврейском квартале, по-соседски тоже подрабатывал для них хахамом, имел еврейскую любовницу и говорил на идиш. И действительно, говорил разные слова. А потом, расчувствовавшись, гордо возгласил: «Новела Макела!» — и запел песню, в которой изумленные собиратели опознали традиционную мелодию, на которую ашкеназы поют «Авину малкейну».

Наконец, картинка четвертая — история из прекрасного местечка Вертюжаны, где не осталось ни одного еврея. История в русле поверья «одному нашему мальчику это вполне удалось»: собеседник наш, 80-летний Степан Александрович (см. фото), вспоминал своих соседей. Был, говорил, один — маленький, черненький, хроменький, — и было у него два сына, бегали по Вертюжанам, «черненькие, как цыганята». Потом уехали в Израиль, и следы их вроде как затерялись. Вы уже догадались, чем эта история закончилась?

Неправильно. Один из них стал «премьер-министром» (на самом деле заместителем). Зовут Авигдор Либерман. 

Часть 4.

Несколько экспедиций, организованных центром «Сэфер», включали два потока — этнографов и эпиграфистов. Две группы, обозначаемые богатыми словами на Э, естественно, успели сформировать целый ряд предрассудков друг о друге. Две недели назад, в экспедиции в поселок Желудок Гродненской обл. Белоруссии, одна барышня-эпиграфистка решила посочувствовать своей коллеге из соседнего потока: «Нам вас так жалко! Ходите себе по поселку, разговариваете со стариками, слушаете от них всякую ерунду — это же так скучно!» Собеседница, уязвленная в самую пятку, в долгу не осталась: «А нам-то вас как жалко! Пока мы ходим по поселку и записываем всякое прекрасное от стариков, вы лежите себе целый день на жаре на кладбище, переписываете эпитафии с мацев — это же так скучно!»

Сегодня, в последней серии наших путевых заметок, мы попробуем совместить два сорта скукоты. Расскажем вам о фольклоре, который связан с кладбищем.

Существуют целые группы людей, которым ходить на кладбище нельзя. Во-первых, это коэны — потомки первосвященников. По религиозному закону они не могут посещать некрополи, поскольку главным источником ритуальной нечистоты является труп. Во-вторых, те, у кого еще живы родители. В-третьих, беременные.

Но и для остальных, как известно, еврейское кладбище — это такое место, куда лучше не ходить. Кладбище, действительно, старались посещать пореже. Во-первых, из суеверного страха перед покойниками, присущего многим традиционным культурам. Во-вторых, из вежливости. У живых, понятное дело, есть много разных дел — но и покойники на кладбище заняты. Покойниками они работают строго пять с половиной дней в неделю, а в пятницу после полудня и в субботу им положены выходные. В эти дни ходить на кладбище и тревожить их нельзя.

Почему тревожить? Потому что каждый поход на кладбище сопровождается разговором с покойным. Ему надо сообщить все недавние новости, поделиться последними известиями. Чрезмерно редкое посещение кладбища обижает покойников. Одна наша собеседница из г. Сороки как-то раз не успела сообщить покойному мужу о рождении внука, и муж приснился ее сослуживице и начал с претензий: что-то жена давно ко мне не приходила, а ведь ей явно есть что мне сказать! У разговора есть и другая, прагматическая, сторона: считается, что покойный ближе к Богу, и живые просят его предстательствовать перед Богом за них. Неслучайно упоминания покойников сопровождаются присловьем «зол зих мин» — «пусть старается». С покойниками принято говорить на идише, и хотя тексты, обращенные к ним, не регламентированы (обычно они спонтанны и очень эмоциональны), — существует специальная формула, с которой почти все они начинаются: «Лойф ин бэйт» — «Беги и проси». Просить надо у Бога, о чем и за кого — понятно: чтобы все родственники были здоровы и благополучны, имели заработок и вообще. Представляете, пять с половиной дней в неделю бегать и просить, если лежишь под землей? То-то и оно-то. Не ходите на еврейские кладбища в пятницу после полудня и в субботу. Пусть родные немного поспят.

Традиционно евреи хоронят своих покойников без гроба, завернув в тахрихим — саван. На глаза кладут черепки — чтобы не завидовал (а то у покойника «гройсэ ойгн» — «большие глаза») и не утащил никого за собой. Существует поверье, что как только в память покойного назовут близкородственного ребенка, эти черепки с глаз спадут. Что бывает после этого, фольклор умалчивает.

В XX веке традиционная похоронная обрядность, разумеется, претерпела изрядные изменения. Хоронить стали в костюмах, часто — в гробах. Но многие вещи все равно старались соблюсти. Например, поверх костюма оборачивали покойника в саван. Или подкладывали этот саван — весь огромный кусок белого полотна — под спину.

Не отставая от этнических соседей, еврейские скорбящие старались положить рядом с покойным все вещи, которые ему могут пригодиться. Чаще всего это очки, палки-трости и вставные зубы, буде таковые у усопшего имелись. Расскажем один страшный случай, связанный с такими личными вещами. Одна наша информантка собирались положить матери в гроб две пары очков. Одну из них соседка выпросила себе: мол, на том свете хватит и одной пары, не пропадать же щам, они же соленые. И усопшая явилась и дочери, и соседке во сне и потребовала похищенные очки немедленно вернуть. Родственники закопали их в изножье могилы — и мать больше не снилась.

Иногда клали те вещи, которыми покойник пользовался в профессиональной своей деятельности: нитку с иголкой, нехитрый сапожный инструмент. Модернизация затронула и эту сферу: недавно нам сообщили, что одному бизнесмену положили в гроб мобильный телефон и фотоаппарат. Не для того, чтобы он звонил с того света, а чтобы все личные вещи находились при нем. 
Прибавьте к этому еще вот какую деталь. Считается очень нежелательным оставлять покойника на ночь, а тем более на две: стараются похоронить усопшего в тот же день. С транспортировкой на кладбище тоже торопятся: траурная процессия обычно движется быстро.

Все это выглядит со стороны весьма экстравагантно. И неудивительно, что среди местного населения еврейские похороны породили множество мифологических представлений. Евреи хоронят сидя, стоя, на коленях, с горшком на голове… В бывшем местечке Вертюжаны информант Степан Александрович (см. фото) рассказал, что когда хоронили его соседа Шварца, в могилу ему опустили веревку длиной в 15 метров, один конец которой оставили «на улице», привязав к колышку. В расчете на мессианские времена («когда все будут воскресать»): пока христиане из своих могил будут вставать, еврей быстро выберется наружу по веревке.

И наконец: существует целый цикл легенд о разрушении неправедно возведенных зданий. Например, воздвигнутых на месте снесенных синагог или кладбищ (ср. историю обо всем, что воздвигалось на месте бассейна «Москва» до и после оного бассейна). В Сороках роль неправедно возведенной постройки выполняет школа, на месте которой раньше было еврейское кладбище. Нынешнее состояние школы можно оценить по фотовещдоку. А в Бельцах на месте старого еврейского кладбища построили офисный центр. Почему-то все фирмы, арендовавшие в нем помещения, стабильно разорялись…

На этом мы прощаемся с вами и желаем вам как можно реже сталкиваться с похоронной обрядностью в действии, а себе — новых экспедиций, богатых разнообразным материалом. Должны отметить, что вообще сбор забавных историй составляет весьма малую часть работы фольклориста в экспедиции и в реальности все это выглядит совсем не так, как на самом деле. Но если наши путевые заметки вас заинтересовали, мы будем считать, что наш очередной полевой сезон прошел не напрасно. 

 

 

 


 

Share |
Класс!

 
 
 









Прогноз погоды



 

 
 



Copyright © Газета.MD. Все права защищены.

Адрес редакции: MD-3100, г. Бельцы, ул. Святого Николая, 3.
Телефон редакции: (+373 231) 9-40-77. E-mail: gazetamd@yandex.ru
Rambler's Top100